«Рудименты великодержавности»: писк удовлетворить полностью

Станислав Смагин 20.02.2020 17:01 | Альтернативное мнение 43

В середине февраля 2019-го года от РХ героем дня, а то и нескольких дней в России стал судья Конституционного суда Константин Арановский, внешне крайне похожий на актера команды КВН «Уральские пельмени» и одноименного ей шоу Андрея Рожкова. Собственно, и ставшее причиной шумихи речение уважаемого юриста под стать репризам из «Клуба веселых и находчивых».

Дело было так – дадим слово газете «Коммерсант»:

«Три заявительницы родились в высылке или спецпоселении, куда были отправлены их родители. Они хотят получить жилье в Москве, где их семьи проживали до репрессий, однако столичное законодательство не давало им такой возможности. Суд встал на сторону женщин; господин Арановский подчеркивает, что согласен с этим решением, но считает необходимым дополнительно высказаться по вопросу правовой ответственности России за преступления, совершенные советской властью».

Приведем основные тезисы г-на Арановского:

1) Российская Федерация не продолжает собою в праве, а заменяет на своей территории государство, незаконно однажды созданное, что и обязывает ее считаться с последствиями его деятельности, включая политические репрессии.

2) Даже в условном юридическом смысле России незачем навлекать на свою государственную личность вину в советских репрессиях и замещать собою государство победоносного и павшего затем социализма. Это невозможно уже потому, что его вина в репрессиях и других непростительных злодеяниях, начиная со свержения законной власти Учредительного собрания, безмерна и в буквальном смысле невыносима. С такой виной государственность не вправе и не в состоянии правомерно существовать, оскорбляя собой справедливость, свободу и человечность.

3) Российское государство учреждено не в продолжение коммунистической власти, а в реконструкции суверенной государственности с ее возрождением на конституционных началах; оно воссоздано против тоталитарного режима и вместо него.

4) Не нужно быть преемником и последователем, например, пиромана, чтобы тушить пожары и спасать погорельцев с их имуществом. Наследовать коммунизму тоже не обязательно, чтобы исправлять последствия тоталитарного зла. Восстанавливать справедливость можно не только по вине, но и просто ради права с верой в правду, из положительной ответственности и по милосердию.

При этом судья оговорился, что сказанное им «не отменяет важные аспекты в частных случаях правопреемства, каждый со своим правовым основанием в законодательных и судебных решениях, в соглашениях, в признании членства в международных институциях, а также в силу удержания территорий, предметов и комплексов, юрисдикций, доставшихся России от прежних публичных образований».

Как известно, нынешняя российская знать сочетает наследование худшим чертам советской, вбирание в себя ряда ее представителей и паразитирование, как моральное, так и материальное, на ее достижениях – с полным от нее отречением и хулой (один задрапированный Мавзолей на 9 мая чего стоит).

Однако здесь отрицание оказалось уж слишком прямолинейно-радикальным, поэтому и кремлевский пресс-секретарь Д.Песков поспешил откреститься от Арановского, и Конституционный суд охарактеризовал мнение своего члена как «частное».

Причин, по которым разрушительность озвученной инициативы очевидна не только здравомыслящему человеку, но и российскому чиновнику, несколько.

Во-первых, нынешнее российское государство – не просто правопреемник, но продолжатель СССР (упоминания об этом в «мнении» Арановского проскакивают несколько раз без уточнения, что из этого факта следует). Оно – носитель не просто преемства, но – континуитета. Правопреемник – это наследник; оными в той или иной степени по отношению к СССР являются все его бывшие республики. Основные нюансы с прибалтами, которые не только сами считают советский период «оккупацией», «оккупацией» его всегда считали и главные столпы современного миропорядка – американцы.

Продолжатель же – не наследник субъекта права, а сам субъект, с которым произошли некие серьезные изменения.

Если сравнивать с человеком — например, поменял цвет кожи, как Майкл Джексон. Или потерял в аварии конечности и почку. Или, прости Господи, вообще сменил пол (в отношении изменений, произошедших в 1991 г. с нашей страной, уместны все три варианта сразу).

Российская Федерация, чтобы стать продолжателем СССР и получить ключевые элементы его скарба (место в СБ ООН, монополию на ядерный арсенал), а не просто клочки наследства, пошла на важные серьезные издержки, такие как единоличная выплата госдолга «красной империи» . Так что все полученные от СССР блага связаны с соответствующим континуитетом абсолютно неразрывно. И оговорки Арановского про то, что «совчину» мы отринем, а вот место в СБ ООН оставим, юридически несостоятельны.

Во-вторых, реализация разрыва континуитета, причем с тем обоснованием, которое предложено, — это безоговорочная капитуляция в обострившихся сейчас «войнах памяти» против Польши, прибалтийских стран и еще ряда заклятых друзей. Ибо перед нами фактически согласие с формулой «СССР равен III Рейху».

Сам Арановский впрямую этого не говорит, он, говоря о морально-правовом «оздоровлении» России, приводит в пример «декоммунизацию» Чехии и Восточной Германии, а не денацификацию обеих Германий после Второй мировой. Но по соседству у него совершенно недвусмысленный намек на турок и геноцид армян – «на подобные решения уходит время, как, например, на доказательство известного геноцида, который век спустя признают уже во многих странах, хотя и не везде».

А тут уже до «советская политика = холокост» даже не полшага, меньше.

Что характерно, при таком сценарии власть РФ, лишившись возможности апеллировать к Победе и выводить из нее свою легитимность, отнюдь не избавилась бы от исков и претензий поляков, прибалтов и прочих географических новостей, а наоборот, только бы их усилила. От этого и Арановский не отказывается – «восстанавливать справедливость можно не только по вине, но и просто ради права с верой в правду, из положительной ответственности и по милосердию».

Наконец, в-третьих. Развитие предложенной Арановским темы наводит на крайне неудобные вопросы. Допустим, Россия действительно молодое государство, как в свое время изрек Д.А.Медведев; правда, ему уже не двадцать, как в момент потрясающего медведевского открытия, а почти тридцать лет. Допустим, российская государственность появилась из ничего в результате некоего «большого взрыва», как наша вселенная. Но первые свои два года она жила по законам и Конституции, вылетевшей вместе с ней из советского «ничего». И, кстати, Ельцин, избранный президент РСФСР, вылетел оттуда же. И Конституционный суд, который в сентябре 1993-го признал ельцинский указ №1400 о разгоне Верховного Совета «неконституционными и достаточными для отстранения его [Ельцина] от должности», тоже.

Допустим, в результате кровавого октябрьского антиконституционного переворота снаряды, которыми стреляли в Белый дом, устроили еще более новый «большой взрыв». Который, в свою очередь, стал чрезвычайным источником легитимности для еще более молодой РФ. Допустим. Но ведь существует масса подводных камней, которые проблематизируют дальнейшее подведение правового фундамента и под эту новую легитимность. Так, за новую Конституцию проголосовала не половина зарегистрированных избирателей, а меньше трети. А на президентских выборах 1996 года, по признанию все того же неугомонного творца исторических сенсаций Д.А.Медведева, победу одержал не Ельцин, которому политически наследует нынешний чиновник №1, а Зюганов. Юридической силы такое признание особо не имеет, тем более специально обученные люди быстро пояснили, мол, Дмитрия Анатольевича не так поняли. Фактическую же, моральную, отягощающую прочие имеющиеся обстоятельства – вполне имеет.

В подобных условиях попытка обозначить преемство от Учредительного собрания или вообще царской России отнюдь не решают возникающую проблему сомнительной властной легитимности, а только ее подчеркивают.

Так кому же тогда выгодны тезисы Арановского? Точнее – их громкое проникновение в информационное пространство, с учетом того, что озвучены-то они были еще в декабре, а вирусную популярность обрели спустя два месяца.

Здесь, опять же, напрашиваются три версии.

1) Одна из конкурирующих в нелегком деле «транзита» групп пытается осложнить жизнь другой, поставив и сделав предметом оживленной дискуссии вопрос «какую, собственно, государственность мы сейчас модернизируем и что за Конституцию пересматриваем».

2) Некая, среднего градуса компрадорства, часть правящего класса шлет сигнал уважаемым западным партнерам – «мы на все согласны ради амнистии, даже выплатить контрибуции и признать себя ровней III Рейха, только совсем не унижайте – приобретенные по итогам войны территории и место в СБ ООН не отнимайте» (те, у кого градус компрадорства выше, готовы и с этими рудиментами великодержавности расстаться).

3) Нас, по сложившейся уже традиции, пытаются хоть на несколько дней отвлечь. Возможно, от неких событий в рамках того же «транзита».

Какой из данных вариантов лучше? По традиции, затрудняюсь ответить.

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора